Берут листовки очень хорошо, я несколько изменила текст, начала с нашей поддержки и солидарности с бастующими и все в этом плане. Раздала все (штук 300) мгновенно и не хватило.

По словам людей, бастуют в основном первая и вторая смены, а третья работает. Так сложилось еще давно - одна смена "гнилая" по выражению людей. В основном, там оказываются люди, проработавшие недолго, и сразу же обломанные. Дело в том, что там процветает террор и издевательство супервайзеров, мат, хамство и понукания с их стороны, что, насколько я знаю, было бы нормальным сейчас на многих других заводах, скорей приятно удивляет, что здесь это встречает противодействие. В частности молодой супервйзер, страшно крутой и наглый, избивший прямо в цеху пожилого рабочего, стараниями людей должен быть уволиться, несмотря на то, что был сыном кого-то из начальства. Вообще, по словам рабочих, люди в первой и второй смене добились того, что эти супервайзеры с ними вежливы; на первый взгляд, кажется вроде совершенно естественным и даже смешным считать этот факт достижением,  но если знаешь ситуацию на других заводах, то это действительно приятно удивляет - само то, что вообще ставится этот вопрос - скажем на ЛМЗ такое, насколько я понимаю, большинству просто не пришло бы в голову. А в третьей смене сконцентрировались такие изгои, все с самого начала "опущенные", запуганные этими супервайзерами, те, кто с самого начала не смогли дать им отпор, и подобные начальники, которых поставили на место в других сменах. К ним соответственно и относятся другие рабочие - такой замкнутый круг. Тем с большим восхищением говорят о тех, кто присоединился к забастовке из третьей смены - часто единственный из всей своей бригады; на таком производстве, на конвейере, где ты проводишь большую часть дня, работая в тесной зависимости от других людей, пойти одному против всех особенно трудно.

Кстати, Этманов действительно супервайзер, начальник линии, все это прекрасно знают, никого это не шокирует (…) Вообще, отношение к этим супервайзерам и вообще к мелкому именно начальству, а особенно к техническому персоналу - не такое однозначное (…) Скорей, этих людей уважают даже, если они ведут себя нормально, вежливо, не зарываются, не оскорбляют рабочих,  разбираются в работе, реально полезны для производства. Правда, сейчас многие из них показали свое "манагерское" лицо, начав давить на бастующих.

Поражает меня лично большое количество женщин среди бастующих, обычно, как мне кажется, настроенных более консервативно и более зашуганных (…) Бастуют полностью цеха покраски и начальной сборки - в большинстве женские. Вообще девушки особенно очень симпатичные, улыбчивые, решительно и свободно разговаривающие, без обычно застывшего выражения нагловато-жалкого кокетства на лице. При мне парень со всего маху хлопал девушку по плечу со словами: Ну, ты, Катюха, молодец, - настоящий мужик! - и они оба открыто, свободно и весело смеялись.

С другой стороны, многие люди заметно испуганны, особенно в связи с событиями не этой а прошлой недели. С тем, что на парня наехал высокопоставленный мент (он - парень т.е.- лежит сейчас дома в гипсе), что завод был в ментовском оцеплении, которое инициировало руководство завода (сейчас его сняли, видимо, увидев, будем говорить откровенно, совершенную безвредность и "мирность" бастующих, стоят только несколько ментовских машин), тем, что на входе завода свинтили несколько активистов, не узнавших о палеве, их с заломленными за спину руками отвезли в отделение, где достаточно долго держали, угрожая и запугивая, и завели на них дело о несанкционированом пикете; на следующий день, когда народ стал собираться уже вообще не рядом с заводом, а у ж/д станции в отдалении, их уже там окружило кольцо ментов и какое-то время держало в этом оцеплении, ожидая дальнейших указаний прямо от руководства завода, о чем открыто и говорилось - все в курсе, что местным ментам, которым вообще-то все по барабану, никакой ненависти к бастующим они не испытывают, платит заводское начальство, точнее их ментовскому начальству - они там являются заурядной крышей. По обычной спасительной для нас "неорганизованности и несогласованности" действий ублюдков, ментам вовремя не ответили, и они равнодушно отпустили людей, посоветовав проваливать по домам, так что, могу ошибаться, говорю только по словам людей, но слухи о прорыве ментовского оцепления бастующими несколько преувеличены. Причем, как я поняла, это был первый день этих самых пресловутых переговоров, на которые администрация очевидно не рассчитывала вообще - когда "переговорщики", только что отпущенные ментами, все же пришли на встречу, начальство очевидно охренело, растерянно спрашивало: Как, вы пришли все-таки (а не в обезьяннике сидите почему-то)? - ну ладно тогда, проходите, раз уж пришли, поговорим о ЧЕМ-НИБУДЬ.

К большой удаче (…) бастующие чаще всего осведомлены о предстоящих действиях ментов и имеют возможность не сильно подставляться. Кроме того, кроме такой вполне понятной испуганности наблюдается и как-то сочетается с этим и некоторый равнодушный пофигизм и неосведомленность - многие люди, к которым я обращалась с вопросами о ходе забастовки и переговоров, о том, как расходуются деньги из забастовочной кассы, вполне доброжелательно отвечали: Это к кому-нибудь ПОВЫШЕ надо - я сперва даже не врубилась, о чем речь, потом поняла, что имеется в виду профсоюзные активисты (…) Причем, очевидно, люди вовсе не хотели меня послать таким образом - они вполне доброжелательно отвечали на другие вопросы, с удовольствием рассказывали о себе, о своих товарищах, о работе (…)  А вот с профсоюзниками, особенно с активистами, разговор как раз гораздо интереснее, информативнее, да, кроме того, у них у каждого как раз есть свое мнение на происходящее, кстати, часто не совпадающее, да и как ни странно зашуганности у них поменьше, а решительности и вообще осмысленности побольше - вот ведь как! Возможно, это объясняется отчасти тем, что самые активные люди чаще всего вступают в профсоюз, отчасти тем, что профсоюз дает некоторую защиту: настоящую - конкретно на Форде, возможно в единственном случае, - это реально так, и психологическую - я думаю, это так практически везде. О чем я говорю? Даже не об общественно значимых вопросах, не о рабочей борьбе. На новый год профсоюз организовал для детей елку. Летом и весной они скидывались и организовывали пикники и походы - опять же с семьями - тут неподалеку. И так далее - видимо, это вообще повседневная практика. Можно сказать, что то же абсолютно и даже гораздо больше делал совковый профком, плюс еще путевки профсоюзные, пионерские лагеря, дома отдыха, бесплатные экскурсии, льготы и т.д. Можно заметить, что будь буржуи или государство хоть чуть-чуть более умными и капельку менее жадными, они бы все эти незатейливые вроде бы и ненакладные для себя удовольствия устраивали бы сами, представляясь теми самыми "социальными партнерами". (…)

Приятно также отношение людей. Я многих спрашивала, чем можем помочь. И слышала ответы. То, что вы пришли, уже здорово, значит мы не одни. Ваши листовки – уже помощь (…). Выступите утром, скажите что-то всем, а то много уже людей колеблются, им будет важно услышать слова поддержки со стороны. С немного наивным и даже трогательным эгоизмом один замечательно дружелюбный парень Д. сказал: может, с плакатом каким-то придете или флагом, ну мы то не будем - нас же свинтят сразу, может, вы - это он конкретно мне, ну, может, и правда, что ли.

(…) Говорила со многими людьми и услышала разные часто противоположные версии. (…) Один мужик говорил о полной прозрачности всех решений, о том, что докладывается абсолютно о малейших нюансах переговоров, все решает собрание бастующих - вот как наглядно и происходило; что существует забастовочная касса, откуда и выдаются средства. Мужик явно честный, не дурак, вызывает доверие - у меня по крайней мере. Так говорили еще несколько человек. Потом разговорилась еще с одним парнем (…) - он серьезный и думающий мужик (…) Началось с того, что на вопрос чем можно помочь, он хмуро ответил, что пока мы сами себе не поможем, никто нам не поможет. (…) Он ясно выразил то, о чем и многие другие говорили неявно и смущенно. Забастовка захлебывается. Стояние ничего не дает. Нужный момент упущен. Надо было с самого начала действовать более решительно - блокировать все входы, не пропускать штрейкбрехеров и там в этом роде (…) или хотя бы сейчас начать, если не поздно. (…) Также он сказал, что хоть все вроде и обсуждается, да не все - требования бастующих неявно уже смягчены, о прежних уже все просто забыли. Насчет забастовочной кассы, (…) по его словам, нет никакой забастовочной кассы, (…) а деньги выдаются из профсоюзных средств, на которые и перечисляются деньги. Другое дело, что, судя по всему, действительно перечисленные деньги идут по назначению - есть и отчетность полная и все, можно посмотреть. (…)

В конце такой может не особо значимый эпизод. Стою на платформе, жду поезда в город, рядом со мной несколько людей из пикета этого, тоже в город: немолодой полный мужик в кепке, на который написано "ПРОФСОЮЗ ФОРДА" с широким открытым лицом, его усталая задумчивая жена и неожиданно маленький ребенок; парень восточного вида, (…)  с девушкой - уже знаю, из покрасочного цеха. Мужик держит ребенка на руках - уже как-то приятно удивляет, у нас обычно держит жена. Электричка вот - вот. На другой стороне железки между деревянными домиками завязла машина ТАКСИ, непонятно каким образом и зачем заехавшая сюда. Водитель долбается и так, и сяк. Парень с платформы кричит ему весело, чего мол, завяз что ли? Тот отмахивается. Парень что-то говорит мужику, потом спрыгивает с платформы, перебегает рельсы, подходит к водителю и, как Бэтман в фильмах, быстро, ловко и легко помогает вытащить ему тачку из скользких размокших ухабов; потом бежит на другую сторону, подтягивается на руках, мужик протягивает ему руку и помогает взобраться на платформу перед самой электричкой. Конечно, он красовался перед своей подругой, но все равно стало как-то весело всем. Возможно, это с нами что-то не так, со мной, все это нормально и в порядке вещей на самом деле, но честно я редко такое вижу, во всяком случае, у нас.

На обратном пути, я не стала доставать этих людей своими вопросами и агитацией. Мужик пытался развлекать капризничающего, "прилипшего" к нему ребенка и тихонько переговаривался о чем-то со своей грустной женой. Парень и девушка были явно заняты друг другом, хоть и не демонстрировали своих чувств так явно, как у нас принято на парковых скамейках, эскалаторах и вагонах  метро, да и электричек, конечно, тоже. Но было просто приятно ехать с ними рядом.
 
О.